Andrey Koklin (larkin_donkey) wrote,
Andrey Koklin
larkin_donkey

Category:

Мораль в трёх её ипостасях


Слово "мораль" уже изрядно поистёрлось, приобрело устойчивый негативный оттенок, также как вызывают весьма неоднозначную реакцию и все связанные с этим понятием категории, как то:  "правильно или неправильно?", "хорошо или плохо?", "добро или зло?", "грех", "вина", "осуждение", и т.д, и т.п.. Даже от одного осознания смысла всех этих понятий и связанных с ними чувств возникает внутреннее ощущение чего-то стягивающего и одновременно вызывающего естественное стремление освободиться от удушающих объятий всех этих прелестей. Поэтому не удивительно, что в своём желании избавиться от этого чувства, я пытаюсь внутренне отделить себя от подобных  "устаревших" понятий, в пользу неких других, представляющихся более "правильными и современными"… Из таких других понятий вспомнинается, например, известное гурджиевское определение "добра" как всего того, что пробуждает меня, а в качестве "зла" — всего, поддерживающего мой сон. Это действительно хорошее и простое эмпирическое правило, дающее некое внутреннее согласие и определённое понимание относительности подобных категорий. Правда тут есть риск, что вооружённый подобным правилом, я буду пользоваться им лишь для самоуспокоения — а фактически, просто отворачиваясь от этой неприятной для себя темы.

Но если подумать, то вовсе не обязательно отказываться от самих понятий морали, чтобы чувствовать себя свободным. В этом смысле, можно вспомнить например одного из главных персонажей 1й серии гурджиевских писаний, Вельзевула, как в каждом своём спуске на Землю он учитывает и пытается действовать сообразно местным обычаям и причудам посещаемых им различных сообществ (скажем, падая всякий раз лицом ниц вместе со своим верным слугой Ахуном, когда рядом с ними кричит осёл):
[— Помните, ваше Высокопреподобие, сколько раз мы сами в этом городе Гоб?... ]
~ • ~ • ~
— Помните, ваше Высокопреподобие, сколько раз мы сами в этом городе Гоб падали на его улицах ниц во время криков существ разных форм?!

—  Конечно, помню дорогой Ахун. Как не помнить таких комических впечатлений!
Дело в том, — продолжал он, обращаясь уже опять к Хассину, — что существа планеты Земля неимоверно горды и обидчивы. Если кто-нибудь не разделяет их взглядов и не соглашается делать то же самое, что делают они, или если кто-либо критикует их проявления, они очень и очень возмущаются и обижаются.
Если же … обиженный имеет больше физической силы и если его не может увидеть другой власть-имущий, поважнее его и с которым он не в очень хороших отношениях, просто-напросто избивает обидчика как, по выражению нашего мудрого Молла Наср-Эддина, некий Сидор избил однажды свою любимую козу.
Очень хорошо зная и эту сторону их странной психики, я не хотел их обижать и навлекать на себя их гнев, тем более, что во мне всегда было очень сильно осознание, что оскорбление какого бы то ни было религиозного чувства другого является противным всякой морали. Вследствие этого я, существуя среди них, всегда старался делать то же самое, что и они, чтобы не выделяться и этим самым не стать заметным среди них.

Существа всех прочих форм этой планеты проявляются голосом в определенное время. Так, например, петух кричит в полночь, а обезьяна — утром, когда она голодна и т.д. Ослы же тамошние орут, когда это им вздумается, и потому голос этого глупого существа можно услышать там во всякое время дня и ночи.
Там установилось, чтобы, как только раздастся звук голоса осла, все услышавшие его сразу падали ниц и возносили молитвы к своему богу и к чтимым ими кумирам; ослы же вообще от природы имеют очень громкий голос, и крик их слышен на большое расстояние.
И вот, когда мы проходили по улицам города Гоб и видели, что при крике осла горожане падали ниц, то мы, чтобы не выделяться от других, тоже падали ниц, и этот-то комический обычай, как я теперь вижу, и послужил в удовольствие нашему старому Ахуну.

~ гл. 20 / Третий прилет Вельзевула на планету «Земля» /
~ • ~ • ~
Зачем он делает это? Внутренне они с Ахуном, возможно, смеются над абсурдностью всего этого, но тем не менее старательно соблюдают все требуемые обычаи. И в этом как раз главная разница в реакции на моральные догмы между Вельзевулом и нами. Он подчиняется и соответствует требованиям общей морали, но лишь внешне, внутренне же он всегда свободен.

У нас же тоже обычно есть некий свободный внутренний люфт в том, что мы готовы считать приемлемым — определённые пределы, до которых в нашем восприятии допустимо отклонение в чьём-либо поведении. В этих известных пределах, для всех нас также существует некая допустимая степень свободы. И мы обычно, подобно Сидору в отношении своей любимой козы, реагируем лишь (согласно типу) при выходе за эти пределы — когда "покачивания лодки" становятся слишком сильными.

По жизни, мы можем автоматически следовать общим моральным принципам, без вопросов принимая все нравственные догмы общества. Или же наоборот, мы можем отвергать конформизм, цепляющийся за устаревшие идеи, считая себя "другими", особенными, которые могут делать что пожелают и которым никто не вправе указывать, что им нужно делать… И то, и другое одинаково легко, когда не нужно ни о чём думать и беспокоиться. Хотя ни одна из подобных реакций не имеет особой ценности, являясь лишь результатом механического нажатия неких скрытых в нас кнопок, в обоих случаях ориентированных лишь на внешнее поведение.

В любом случае, независимо от моего "выбора" (соответствовать или не соответствовать общим ожиданиям) сама общественная мораль никак не затрагивается и, скрыто либо явно, но также действует во мне. И в обоих случаях моё поведение, фактически, неизменно диктуется извне — хотя и с различной мотивацией (впрочем, чаще просто из страха быть пойманным, с последующим наказанием). Здесь нет никакого реального пространства для внутренней свободы, также как нет каких либо надёжных ориентиров, которыми могли бы руководствоваться мои действия, а значит не может быть и реального выбора.

Вообще, сама общественная мораль закрепляемая в законах и обычаях, далеко не всегда плоха. И более того, она даже является абсолютно необходимой в качестве защиты против другого противостоящего ей вида — индивидуалистической субъективной морали — которая может выражаться различным образом, хотя для неё обычно характерны довольно незатейливые сантименты, типа: "хорошо то, что мне хорошо и плохо всё, что плохо для меня" и т.п… Это два противостоящих друг другу вида морали, находящихся в постоянном конфликте, мирное разрешение которого само по себе невозможно, а все известные "немирные" решения ведут фактически в никуда (и уж точно не к свободе).

Одновременное освобождение от субъективной и общественной морали невозможно (по жизни, мы всегда предрасположены к тому или другому её виду), хотя перевес одного над другим может иногда давать нам некую иллюзию свободы. Но в объективном смысле, сам по себе этот конфликт не имеет принципиального значения, за исключением может быть того, что само его наличие создаёт в нас пространство для возможности появления в нём некого третьего, более подлинного и универсального вида морали.

По поводу существования этого другого, третьего типа объективной морали Гурджиев в своих писаниях говорит как раз весьма явно и недвусмысленно:

~ • ~ • ~

На этом материке Азия в настоящее время существует очень много подобных (хороших) обычаев.
Я сам лично видел сотни таких, кажущихся на первый взгляд не менее странными и дикими, но, при серьезном и беспристрастном изучении скрытого в них значения, ясно всегда обнаруживающих одни и те же цели, а именно — или уничтожение зловредных распространителей разных болезней, или укрепление нравственного стыда.

На материке же Европа тоже существуют разные обычаи, даже тысячи их, но все они установлены только для того, чтобы иметь большую возможность или нравиться друг другу, или скрывать настоящее положение вещей, т.е. маскировать нежелательные формы своих внешностей, нежелательные, конечно, только по субъективным понятиям, и ничтожество своего собственного внутреннего значения.
Эти существующие там обычаи еще больше, год за годом, увеличивают «двойственность» личности и разума тамошних существ.

~ гл.42 / "Вельзевул в Америке" /

~ • ~ • ~

…но именно они («греки» и «римляне») и явились причиной тому, что в разумах современных твоих любимцев уже окончательно атрофировался «основной-существенский-импульс», главный рычаг объективной морали, называющийся «органический-стыд».

~ гл.29 / "Плоды древних цивилизаций и цветы современной" /
~ • ~ • ~

Всякий поступок человека, в объективном смысле хорош, если он делается по совести, и всякий поступок плох, если от него в будущем будет испытываться угрызение совести.
...
В чем именно заключается сказанная особенность этой земной «морали», ты легко можешь себе представить и понять, если сказать тебе, что она как внутри себя, так и вне себя приобрела точно такое свойство, какое «уник-свойство» имеет существо под наименованием «хамелеон».

Странность же и оригинальность современной тамошней «морали» заключается в том, что функционизация её автоматически зависима исключительно от аспектов настроения «местного-начальства», аспекты же такого настроения в свою очередь зависимы тоже автоматически от состояния четырех источников действия, существующих там под наименованием «теща», «пищеварение», «Иван Иванович» и «Пети-Мети».

~ гл. 24 / "Прилет Вельзевула на планету «Земля» в пятый раз" /



~ • ~ • ~
Можно сказать, наверное, что упоминавшееся в начале внешнее учитывание и осознанное стремление соответствовать "местным обычаям и причудам" (будучи в Риме, веди себя как римлянин) до какой-то степени помогает разрешить тот бесплодный внешний конфликт между общественной и субъективной моралью — по сути, перемещая арену этого конфликта внутрь нас самих.

Кроме того, получается, что единственно возможным средством — источником помощи против всех этих бесконечных "пети-мети", управляющих нашей жизнью — может стать только отыскание способа связаться с совестью, которая "не принимает участия в нашем повседневном сознании, но которая одна способна удалить злополучные последствия свойств органа Кундабуфер". А сам метод, со слов Гурджиева, позволяющий пробудить "Божественный импульс Объективной Совести", заключается в постоянной борьбе между желаниями и не-желаниями и в том, чтобы помочь в этой борьбе нашим не-желаниям преобладать.

Хотя если подумать, то сам вопрос этот представляется довольно скользким и неоднозначным. Я мог бы утверждать, что хочу всегда находиться в связи со своей совестью, помощь которой нужна мне, чтобы руководствоваться ей в жизни.. Но если бы это действительно было так, тогда почему, даже если я слышу её голос, я часто игнорирую её советы? В чём тут проблема? Как я вижу, очень большая часть меня, фактически, как раз не хочет ничего, что могло бы стать преградой на пути удовлетворения своих желаний — не говоря уже о том, чтобы пытаться "помочь в этой борьбе моим не-желаниям преобладать".

И другая, не менее важная проблема здесь может быть ещё в том, что несмотря на всё, я продолжаю упорно считать, что лучше всех знаю, "что такое хорошо и что такое плохо", что "правильно и неправильно", где "добро и зло"… Иными словами, по сути, я не меняюсь и моя субъективная мораль никоим образом не затрагивается. Тогда может быть и всё моё "свободолюбивое поведение" сводится фактически к банальному оправданию своеволия и потакания своим желаниям (слабостям)? А моё возможное стремление соответствовать "общей морали" исходит просто из внутреннего учитывания, лени и потакания своим слабостям, нежелания брать на себя ответственность даже за собственную жизнь, каков я есть?

Это тема для самонаблюдения — попытаться увидеть, что же собой представляет моя мораль в данный момент? Насколько её установки диктуют мои действия? На чём она реально основывается? Постоянна ли она или противоречива, в зависимости от обстановки? Насколько мои внешние проявления противоречат моим же мыслям и чувствам? А если это некий невидимый диктатор, то как мне увидеть его? В этом отношении, проще наблюдать в себе критику других, когда они поступают вопреки моим представлениям о "правильном и неправильном, хорошем и плохом". Правда здесь стоит исходить не из желания кого-то поймать на противоречии, а использовать эти наблюдения в качестве ключа к собственной субъективной морали. Могу ли я увидеть здесь что-то действительно подлинное? Или я вижу, как мои желания, стремление представить всё по своему, тайно пытаются оправдаться передо мной? Вижу ли я, как моё "учитывание" становится результатом конфликта между субъективной и общественной моралью? И что значит в моём понимании быть реально свободным?

Можно начать с того, чтобы попробовать воспользоваться советом Вельзевула соответствовать и действовать сообразно ситуации. Как и Вельзевул, имевший свой печальный опыт "вмешательства не в своё дело" в пору своей кипучей молодости, я также могу видеть много возмутительных "нелогичностей" в мироустройстве, в которые хочется вмешаться… Но сегодня я не вмешиваюсь, не борюсь с внешним. Это день мира, а не восстания. Сегодня я пытаюсь быть сообразным, в соответствии с ситуацией. И пусть возникающее при этом трение и возмущение, оставаясь внутренним, помогает мне лучше видеть.

Tags: conscience, considering, morality
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments